Мисс Жюли

«Я не люблю пересказывать идею. Она должна быть скрыта. Она проявится в спектакле, и если её не поймут, это будет моя вина. Но объяснить её все равно невозможно»

А.С. Кончаловский, 'Культура', 2 марта, 2000 г.
Фрекен Жюли - Юлия Высоцкая, Жан - Алексей Гришин, Кристина - Дарья Грачева
Россия, 2005 г.,
Театр на Малой Бронной

Автор пьесы

Август Стриндберг

Режиссер-постановщик

Андрей Кончаловский

Сценограф

Любовь Скорина

«В наше время глобализации поп-культуры, засилья постмодернизма и потери реальных ориентиров в театральном искусстве, недосягаемыми вершинами остаются для нас Шекспир, Стриндберг и Чехов, как постоянное напоминание, что бескорыстное стремление понять человеческую душу и есть единственное призвание художника.

Стриндберг не любил женщин, но он очень страдал от этого. Эта боль художника и есть, собственно, исходный толчок для его пьес».

Андрей Кончаловский


  • Это хороший спектакль. В афише Театра на Малой Бронной мало какой спектакль может сравниться с ним - по серьезности намерений, по серьезности воплощения, по качеству, которое держится на высоте…

    Григорий Заславский «Независимая газета»



  • «ТЕНИ ЖЕНОНЕНАВИСТНИЧЕСТВА»

    «Если вы не считаете себя завзятым светским львом и непременным участником всех послепремьерных банкетов, откажите себе в удовольствии бывать на первых представлениях: несмотря на настойчивые просьбы постановщика Андрея Кончаловского повременить, дождаться готовности спектакля часть рецензентов все же поспешила и, если не подозревать в их суждениях злого умысла, увидела нечто чрезвычайно сырое и непотребное. Кончаловский, как человек с американским опытом, сокрушаясь, говорит о невозможности дать спектаклю вырасти: мол, в Америке, перед тем как сыграть премьеру, спектакль месяц катают по провинции. К слову, примерно так же поступают и наши российские антрепренеры. Только антрепризные спектакли редко когда радуют своими качествами после такого предпремьерного «чеса», а вот «Мисс Жюли» к четвертому или шестому спектаклю встала на ноги и заслуживает уже не поругания, а похвал.

    Это хороший спектакль. В афише Театра на Малой Бронной мало какой спектакль может сравниться с ним – по серьезности намерений, по серьезности воплощения, по качеству, которое держится на высоте, и в том, что касается сценографических подробностей, – веток сирени, лезущих в окно кухни, самой кухни, в которой сковороды, кастрюли, бокалы находятся в чистоте и порядке, знаменитые сапоги графа, которые – порой кажется – высятся надо всем, со своей высоты чуть презрительно наблюдают за происходящим… Так и в игре трех актеров, в их – порой кажется – бесконечных разговорах.
    Кухонное окружение «сознательно» снижает кипение человеческих страстей, страдания Жюли, подслащенные оставленным в кастрюльке шоколадом, подогретые «параллельным» кипением и жареньем на медленном огне содержимого кастрюль и сковородок.

    «Фрекен Жюли» (так обычно называют пьесу на русской сцене) Августа Стриндберга – не очень русская история. Вернее, совсем не русская: во-первых, много говорят, во-вторых, говорят про любовь, сперва – более или менее отвлеченно, потом – про конкретную телесную, про тайны дома, те самые скелеты в шкафу, которые один за другим вылезают наружу, громыхая костями. И главное не русское: она – графская дочь, он – слуга, ночь связывает их и ночь разводит, под утро мисс Жюли уходит в комнату, прихватив с собой опасную бритву, и там, за сценой, кончает жизнь самоубийством. Никакой логики! Вероятно, в том и состояла мысль драматурга-женоненавистника: кроме прочего, показать еще и то, что женщина – существо, которое руководствуется в своих поступках чем угодно, только не умом.
    Вероятно, «нерусскостью» объясняется та редкость, с какой появляется эта пьеса на нашей сцене. Из двух более или менее недавних спектаклей, которые игрались в Москве, один был поставлен Владимиром Мирзоевым (еще до его отъезда в Канаду!), другой – Бергманом, на московских гастролях Королевского театра из Стокгольма.
    Час сорок без антракта одних разговоров. В роли Жюли – Юлия Высоцкая, супруга Кончаловского, без малого год тому назад сыгравшая в другом спектакле Кончаловского, на сцене Театра имени Моссовета, Нину Заречную. В роли слуги Жана – Алексей Гришин, актер Театра Табакова, в «Чайке» Кончаловского игравший Треплева. Там всеми – и доброжелателями и недоброжелателями спектакля – был отмечен повышенный интерес постановщика к патологическим, болезненным объяснениям фигуры Треплева. Здесь, где патология была бы, если угодно, простительней и понятней, Кончаловский не дает ничего подобного. Всё – в словах, в разговорах, не вовне, а внутри.

    Свободно управляющаяся с кастрюльками и сковородами в известной кулинарной телепередаче, Юлия Высоцкая управляется и с человеческими страстями мисс Жюли (хотя режиссер безжалостен к актрисе: обнажения, естественные в кино, в театре часто кажутся лишними). И она, и Гришин играют подробность перемен, детали чувств, катастрофу сближения людей разного положения. Люди разного положения – люди разного сознания. Это-то понимает каждый из них, но это не в силах остановить ни ее, ни его, так что в какой-то момент история снежным комом катится под гору к трагической развязке.
    Кончаловский называет свой спектакль «Мисс Жюли», хотя правильнее, по его мнению, было бы «Барышня Жюли», ведь речь не о фрекен, а просто о девушке. Но, вероятно, следуя за английским переводом, Кончаловский решил оставить в названии «мисс». Найденные им старые переводы показались ему слишком старыми (а недавно изданный в России перевод Афиногеновой то ли не нашел, то ли не подошел по каким-то другим причинам), и в конце концов режиссер сделал свой собственный вариант, взяв за основу современный английский. Можно выразить некоторое удивление, но в конце концов списать эту экстравагантность на счет все того же американского опыта. Историю это не портит, напротив – ожесточает ее, что и требовалось постановщику. Не опрощает, не спрямляет, но именно ожесточает и слова, и едва ли не каждое движение. В пьесе, написанной сто лет назад и, можно сказать, предназначенной модернизму и его новому пониманию человеческой сложности, заново различающему женское и мужское, всякая плавность или, если так можно сказать, попытка плавности, мягкости или нежности неизбежно обрубается, режется, бьется. Буквально: финальная сентиментальность Жюли, которая намеревается бежать из дома с самым дорогим – клеткой с чижиком, приводит к прямо противоположному: Жан выхватывает птицу из клетки и рубит ей голову на кухонном столе, с разделочной доски льется кровь.

    На аплодисменты актеры выносят и клетку с чижиком, чтобы публика убедилась: птичка не пострадала».
     

    Григорий Заславский, «Независимая газета».



  • Обреченный соблазн

    Удивительное событие – внезапное появление Андрея Кончаловского в Московской театральной жизни.
    Конечно, Кончаловский – известный кинорежиссер, чья карьера в кинематографе началась более 40 лет назад с работы над «Ивановым детством» и «Андреем Рублевым» с легендарным Андреем Тарковским. Собственные фильмы Кончаловского, такие как «Романс о влюбленных» (1974) и "История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж" (1967) уже стали классикой. Значительный успех имели его голливудские фильмы, в особенности «Поезд – беглец» (1985). «Одиссей», его телесериал, предназначенный для американского проката, часто повторяется на кабельном телевидении.

    И вот теперь, в 67 лет, он занялся театральными постановками. Его московским дебютом в прошлом году стала «Чайка» Чехова, полная энергии и прекрасных деталей. В этом сезоне продюсерский центр Андрея Кончаловского совместно с Театром на Малой Бронной создал изящную, неотразимую интерпретацию «Фрекен Жюли», психологической драмы Августа Стриндберга о столкновении полов и социальных классов.

    Появление этих постановок не сопровождалось шумом и приветствиями. Но в данном случае интересны не фанфары, не шумиха и даже не их отсутствие. Интерес вызывает глубина, качество, и, я бы сказал, совершенство работы, представленной на сцене. Кончаловский будто бы не возникал в Московском театральном мире, а существовал здесь всегда. Это невероятно, что в городе так богатом талантливыми режиссерами самых различных стилей, Кончаловский предлагает то, что никто кроме него не делает – тонко настроенный мир с великим множеством оттенков, прочно стоящий на традициях психологического, реалистического театра.

    Популярно мнение, что традиционный театр устарел. Я сам не раз говорил нечто подобное. И вот появляется Кончаловский, чтобы доказать нам, что проблема не в устаревшем стиле. Проблема, скорее, в том, что почти никто из режиссеров не способен использовать все богатство традиций. Реалистический и психологический театр настолько подавлен бессмысленными комедиями положений и так называемыми "реалити-шоу", что находится на грани исчезновения. Двумя своими свежими постановками Кончаловский возродил этот вид во всем его великолепии. Я не рискну быть оптимистом относительно будущего театра. Возможно, эти спектакли – как яркая вспышка перед окончательным обрушением театральных устоев. Если так, это делает эти постановки еще более ценными.

    Кончаловский умеет задать тон еще до начала действия. В «Мисс Жюли» этому способствуют массивные, реалистичные декорации Любови Скориной, которые еще пустые уже много обещают. Мрачные и запущенные с ощутимо обжитой атмосферой, они представляют кухню, где в течение одной ночи перевернутся три жизни. Однообразие цвета в сочетании со множеством мелких деталей создает впечатление целого мира, существующего далеко за пределами видимости. По ходу спектакля впечатление усиливается, благодаря освещению, разработанному Андреем Изотовым. Оно помогает в ключевые моменты вывести на первый план важные детали – огонь печи, зловеще отражающийся от стен; поношенные сапоги для верховой езды отсутствующего хозяина, одиноко стоящие на столе в центре сцены; рассвет в пышном саду за окнами кухни.
    Согласно канонам мировой драмы, пьеса Стиндберга является одной из самых трудных. Это рассказ о соблазнах, разочарованиях и горьком предательстве, словно чума, поразившая три жизни в колдовскую Иванову ночь – аристократки Жюли, слуги ее отца, Жана и служанки Кристины. Взгляд самого драматурга на отношения мужчины и женщины полон скорби яда, как и его убежденность в том, что классовые различия являются непреодолимой преградой между людьми.

    Кончаловский нисколько не смягчает эту концепцию. Наоборот, он расширяет ее рамки, включая мрачные эмоциональные оттенки и психологические полутона, которые свойственны современному искусству. Взаимоотношения характеров обнажают сложные яркие живые личности. Их слабость и несостоятельность не в коем случае не затмевают их очарования и врожденную человечность. Притягательность постановки Кончаловского в том, что в ней нет ни одного клише, с которыми легко можно столкнуться, при постановке драмы Стриндберга.

    «Мисс Жюли» в трактовке Кончаловского – это не столько повествование о противостоянии полов или о социальной несправедливости, сколько исследование человеческого стремления к свободе. То, что подобное стремление может быть опасным и трагичным, делает спектакль еще более значимым.

    Алексей Гришин в роли Жана, подобно хамелеону, демонстрирует чудеса перевоплощения. В его работе нет ничего вульгарного и безвкусного. Все его переживания идут изнутри. Происходящие с ним перемены отражаются в его глазах, в его манере общения с окружающими – бесцеремонное собственническое высокомерие в обращении с Кристиной мгновенно сменяется робостью и раскаянием при первом появлении Жюли. Все это затем перерастает в сочетание отталкивающего превосходства и детской ранимости, когда он позволяет Жюли соблазнить себя, и пара быстро планирует побег.
    Жан в исполнении Гришина не поддается точному определению. На него нельзя просто навесить ярлык «грубый и меркантильный», хотя он, несомненно, таков. Он, как говориться, человек, и как любой человек, он способен претерпеть изменения к лучшему.

    Юлия Высоцкая создает образ Жюли, полный смятения. Взращенная в ней матерью ненависть к мужчинам не до конца овладевает Мисс Жюли. Она всей душой привязывается к Жану, и ей безразлично неминуемое презрение общества, как расплата за связь с лакеем. Она искренне убеждена, что выше социальных предрассудков, пока она находится во власти сексуального влечения, приведшего ее в постель Жана. Но, реальность превращает ее в клубок противоречий и конфликтов. Охваченная стремлением вырваться за рамки запретов, продиктованных обществом и семейной историей, она не может поступить согласно своим желаниям.

    История Жюли в представлении Высоцкой становится смелой, но обреченной попыткой стать независимой личностью.
    Точно осязаемое исполнение Дарьи Грачевой в роли отвергнутой невесты Кристины, чьи природная мудрость и знание жизни уравновешивают эмоциональный хаос, во власти которого оказываются Жюли и Жан. Важнейшая черта характера Кристины – достоинство, с которым она держится, будучи оскорбленной своим возлюбленным и его любовницей.

    Филигранность Кончаловского в построении взаимодействия характеров - поразительна. Просто физически ощущается, изменение гравитационного поля на сцене с чьим-либо появлением либо событием. Это одно из тех качеств театра, которое не поддается словесному определению, но которое мгновенно чувствуется зрителем. И это несомненный признак работы Мастера.

    Напрашивается предположение, что Кончаловский привносит на сцену кинематографическую детальность и достоверность. Но я видел множество известных кинорежиссеров, которые беспомощно спотыкались, пытаясь перенести законы экрана в театр. Кончаловский, напротив, обладает врожденным чувством сцены. Это хорошо, что он дает нам возможность видеть его театр.
     

    Джон Фридман, "The Moscow Times".






  •