Романс о влюблённых

Романс о влюблённых

«Кино безжалостно, потому что слишком конкретно. Задача режиссера в кино — оставить пространство для фантазии.»

А.С. Кончаловский, 'Культура', 2 марта, 2000 г.
Евгений Киндинов, Елена Коренева, Ирина Купченко, Иннокентий Смоктуновский, Елизавета Солодова, Ия Савина, Владимир Конкин, Александр Збруев, Роман Громадский, Николай Гринько, Иван Рыжов, Александр Самойлов
Год: 1974
Страна СССР
Творческая
группа

Сценарий - Евгений Григорьев
Оператор - Леван Пааташвили
Художник - Леонид Перцев
Композитор - Александр Градский
Звукооператор - Инна Зеленцова
Монтаж - Валентина Кулагина

Тех.данные: "Мосфильм", 135 мин., цв., 2 серии, 14 ч., широкий экран 1874+1817 м, широкий формат 2359+2373 м

«В «Романсе о влюбленных» люди говорят во весь голос то, что в жизни стесняются выносить на люди. По жизненной логике – это фальшь, в лучшем случае, нескромность. Не кричат так громко о своей любви. О ней молчат. Когда душа переполнена чувством, слова излишни. Но у искусства свои законы. В нем человек может выразиться. Выплеснуться до конца. Разорвать оковы «здравого смысла». Выпрыгнуть из самого себя».

А.С.Кончаловский, «Возвышающий обман», М., 1999


«В работе над "Романсом о влюбленных" меня вела мысль: "А что если стать на самые высокие театральные котурны и попробовать с них не свалиться».

  • "Мне показалось, что откуда-то издалека, из шекспировских трагедий - в наш сегодняшний век был перенесен сюжет о трагической любви, о необычайной чистоте и красоте чувств".

    А.Панцов, "Искусство кино".



  • «Своей первой работой в кино я считаю Таню в «Романсе о влюбленных», хотя и до этого снималась и те, прежние мои роли, особенно такая, как девушка на плоту в «Пой, песню, поэт…» Сергея Урусевского, тоже не прошли для меня бесследно. Но там я шла вслепую: училась играть, как учатся плавать дети, которых оставили барахтаться в воде. (…)
    В «Романсе о влюбленных» я уже работала целиком сознательно: к тому времени за плечами были три курса Щукинского училища. И сама эта роль дала мне чрезвычайно много. Не могу сказать, чтобы мне уж очень понравился сценарий. И также – та роль, которую предстояло сыграть. Горячего стремления играть именно её не было. Оно пришло в самом процессе работы. А работа была одновременно и проникновением в окружающую жизнь и постижением себя самой.

    Михалков-Кончаловский был озарен сценарием. Однажды, когда он читал вслух отрывок из него, я увидела, что он плачет. Для меня это было потрясением. Я рассказываю об этом, чтобы ясно было, какое отношение к материалу окружало меня с самого начала работы. Оно меня подкупило, повернуло к образу, помогло раскрыться. Играла роль Тани не по принципу «я в предлагаемых обстоятельствах». Обычно в таких случаях бередишь себе душу, мучаешься, а получается «я в разных костюмах». Я играла не себя, мне пришлось ломать себя, приобретать какой-то иной темперамент, заострять характерность. Мне пришлось вносить в образ больше ребяческого, убирать женское, отказываться от плавности линий, от замедленных движений. Мы искали это детское и в гриме (отсюда у меня на лице веснушки) и в характере пластики (отсюда этот буратинистый бег). Пришлось серьезно заниматься актерской техникой, отыскивать, как Таня смеётся, как она реагирует.

    Что касается проблематики нравственной, то хочу ответить на частные недоумения: почему же она не дождалась Сергея? Для нас этот вопрос не стоял. Можно ли вообще считать, что не дождалась? Дело не в том, сколько конкретно дней она ждала, не в календарном отрезке. Ведь у нашего сознания, у наших чувств иной отсчет, не измеряемый минутами или месяцами. Чувство может быть таким сильным, что приравнивать его нужно к прожитым годам. Важно не то, сколько дней она ждала, а что произошло с ней в результате потрясения. Ведь само потрясение было так сильно, что существование для неё отныне приобрело иные масштабы, соотносимые не с днями и ночами, а с жизнью и смертью. Она была в полном отчаянии, она была готова умереть, и сама её готовность к смерти есть свидетельство силы её любви, того, что она жила только любовью, что Сергей был единственным смыслом её существования. И как знать, разве не могли победить то отчаяние и та потерянная любовь? Но победила жизнь, и она возродилась.

    И потом это не бытовая история. Речь идет не только о первой любви, но и о первой вере, которая уже формируется у человека годам к пятнадцати-семнадцати. Всегда надеешься, что то, что ты любишь, то, во что ты веришь, - это навечно, навсегда. А потом – так ведь случается в жизни – происходит какая-то катастрофа, словом, потрясение. И перед тобой во всей остроте встает проблема выбора, как быть дальше: погибнуть? Возродиться?..»
     

    Елена Коренева, «Советский экран».






  •