Романс о влюблённых

Романс о влюблённых

«Страх посредственности — это страх человека, не чувствующего в себе одержимости таланта сломать все барьеры.»

А.С.Кончаловский, "Возвышающий обман", М.,1999
Евгений Киндинов, Елена Коренева, Ирина Купченко, Иннокентий Смоктуновский, Елизавета Солодова, Ия Савина, Владимир Конкин, Александр Збруев, Роман Громадский, Николай Гринько, Иван Рыжов, Александр Самойлов
Год: 1974
Страна СССР
Творческая
группа

Сценарий - Евгений Григорьев
Оператор - Леван Пааташвили
Художник - Леонид Перцев
Композитор - Александр Градский
Звукооператор - Инна Зеленцова
Монтаж - Валентина Кулагина

Тех.данные: "Мосфильм", 135 мин., цв., 2 серии, 14 ч., широкий экран 1874+1817 м, широкий формат 2359+2373 м

«В «Романсе о влюбленных» люди говорят во весь голос то, что в жизни стесняются выносить на люди. По жизненной логике – это фальшь, в лучшем случае, нескромность. Не кричат так громко о своей любви. О ней молчат. Когда душа переполнена чувством, слова излишни. Но у искусства свои законы. В нем человек может выразиться. Выплеснуться до конца. Разорвать оковы «здравого смысла». Выпрыгнуть из самого себя».

А.С.Кончаловский, «Возвышающий обман», М., 1999


«В работе над "Романсом о влюбленных" меня вела мысль: "А что если стать на самые высокие театральные котурны и попробовать с них не свалиться».

  • "Мне показалось, что откуда-то издалека, из шекспировских трагедий - в наш сегодняшний век был перенесен сюжет о трагической любви, о необычайной чистоте и красоте чувств".

    А.Панцов, "Искусство кино".



  • «Своей первой работой в кино я считаю Таню в «Романсе о влюбленных», хотя и до этого снималась и те, прежние мои роли, особенно такая, как девушка на плоту в «Пой, песню, поэт…» Сергея Урусевского, тоже не прошли для меня бесследно. Но там я шла вслепую: училась играть, как учатся плавать дети, которых оставили барахтаться в воде. (…)
    В «Романсе о влюбленных» я уже работала целиком сознательно: к тому времени за плечами были три курса Щукинского училища. И сама эта роль дала мне чрезвычайно много. Не могу сказать, чтобы мне уж очень понравился сценарий. И также – та роль, которую предстояло сыграть. Горячего стремления играть именно её не было. Оно пришло в самом процессе работы. А работа была одновременно и проникновением в окружающую жизнь и постижением себя самой.

    Михалков-Кончаловский был озарен сценарием. Однажды, когда он читал вслух отрывок из него, я увидела, что он плачет. Для меня это было потрясением. Я рассказываю об этом, чтобы ясно было, какое отношение к материалу окружало меня с самого начала работы. Оно меня подкупило, повернуло к образу, помогло раскрыться. Играла роль Тани не по принципу «я в предлагаемых обстоятельствах». Обычно в таких случаях бередишь себе душу, мучаешься, а получается «я в разных костюмах». Я играла не себя, мне пришлось ломать себя, приобретать какой-то иной темперамент, заострять характерность. Мне пришлось вносить в образ больше ребяческого, убирать женское, отказываться от плавности линий, от замедленных движений. Мы искали это детское и в гриме (отсюда у меня на лице веснушки) и в характере пластики (отсюда этот буратинистый бег). Пришлось серьезно заниматься актерской техникой, отыскивать, как Таня смеётся, как она реагирует.

    Что касается проблематики нравственной, то хочу ответить на частные недоумения: почему же она не дождалась Сергея? Для нас этот вопрос не стоял. Можно ли вообще считать, что не дождалась? Дело не в том, сколько конкретно дней она ждала, не в календарном отрезке. Ведь у нашего сознания, у наших чувств иной отсчет, не измеряемый минутами или месяцами. Чувство может быть таким сильным, что приравнивать его нужно к прожитым годам. Важно не то, сколько дней она ждала, а что произошло с ней в результате потрясения. Ведь само потрясение было так сильно, что существование для неё отныне приобрело иные масштабы, соотносимые не с днями и ночами, а с жизнью и смертью. Она была в полном отчаянии, она была готова умереть, и сама её готовность к смерти есть свидетельство силы её любви, того, что она жила только любовью, что Сергей был единственным смыслом её существования. И как знать, разве не могли победить то отчаяние и та потерянная любовь? Но победила жизнь, и она возродилась.

    И потом это не бытовая история. Речь идет не только о первой любви, но и о первой вере, которая уже формируется у человека годам к пятнадцати-семнадцати. Всегда надеешься, что то, что ты любишь, то, во что ты веришь, - это навечно, навсегда. А потом – так ведь случается в жизни – происходит какая-то катастрофа, словом, потрясение. И перед тобой во всей остроте встает проблема выбора, как быть дальше: погибнуть? Возродиться?..»
     

    Елена Коренева, «Советский экран».






  •