Дом дураков

Дом дураков

«Фильмы и есть главные поступки режиссера.»

А.С.Кончаловский, "Возвышающий обман", М.,1999
Россия-Франция, 2002, 107 мин.
драма

Продюсеры

Феликс Клейман, Андрей Кончаловский

Автор сценария

Андрей Кончаловский

Режиссер-постановщик

Андрей Кончаловский

Оператор-постановщик

Сергей Козлов

Художник-постановщик

Любовь Скорина

Режиссер монтажа

Ольга Гриншпун

Композиторы

Эдуард Артемьев,
Иван Смирнов

Поводом для этого фильма послужила реальная история. Где-то в Чечне стоит огороженная забором районная клиника для душевнобольных. Война грохочет вдали, но с каждым днем она все ближе и ближе. Больных множество, все разные, одна из них - русская девушка Жанна, мнящая себя невестой Брайана Адамса... Раз в день проносится мимо поезд. Единственное развлечение смотреть на его светящиеся окна и доносящуюся из окон музыку. А где-то вдали грохочет война, она все ближе и ближе. Однажды весь персонал во главе с доктором Ильичом исчезает, и больные наслаждаются полной свободой, переворачивая все вверх дном... Внезапно появившийся чеченский отряд наводит "порядок", а на следующий день возвращаются российские войска. Чеченцы отступают, и в мир больных врывается безумие войны...

Биография фильма

1995 год. Начало чеченской войны. Среди множества репортажей по телевидению проходит сюжет о том, как оставленный медперсоналом интернат для душевнобольных на чеченско-ингушской границе начинает жить самостоятельной жизнью. В этой ситуации режиссер Андрей Кончаловский увидел историю для создания своей будущей картины. Первоначально сценарий назывался «Наш сумасшедший дом - Россия». Потом был вариант «Больные люди», и, наконец, «Дом дураков». В фильме есть политические аллюзии. В сумасшедшей, которую играет М.Полицеймако, легко узнаваема политический диссидент Валерия Новодворская. Не случаен самодовольный Грачев в телевизоре и иконный Ельцин на стене, падающий оземь под грохот взрывов. Впрочем, эти подробности в картине второстепенны. Могли быть и иные политические персонажи. Та же Новодворская нужна здесь просто как человеческий тип вечного оппозиционера. Да и само место действия по большому счету условно: могла быть Чечня, могло - Приднестровье, мог быть Таджикистан или какая-то еще конфликтная точка в пространстве бывшего СССР или вне его. Мог быть другой век, другая страна, другие костюмы - суть едина: безумие и бессмыслица войны. Это фильм о сумасшествии как состоянии мира, сорванного с петель. Безумие здесь - высшие проявление нормальности. Кого считать больными? Пациентов психбольницы, спасающих нелепого чеченского парня, втянутого в войну, или русского командира, вкалывающего тайком от своих дозу героина, потому как напрочь разболтались нервы? В 2002 году в интервью газете «Corriere della Sera» А.С.Кончаловский сказал: «Этот фильм оказался пророческим. Все это мы видели на Дубровке, там бесчинствовали обе стороны. Чеченцы начали убивать заложников. Поражение потерпели все: русские - потому что были погибшие, чеченцы - потому что отношение к ним стало намного жестче. Мы все - заложники терроризма...» Чеченцы и русские – люди разных культур и разных вероисповеданий. Но все они принадлежат одной большой Родине – России. Кончаловский зовет к толерантности, пониманию, единению, он верит в то, что объединяющее начало людей сильнее того, что их разделяет. В 2002 году Национальная академия кинематографических искусств выдвинула фильм на «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».




"Фильм "Дом дураков" оказался пророческим. Все это было на Дубровке. В ДК на Дубровке бесчинствовали обе стороны. Чеченцы начали убивать заложников. Продолжать переговоры с ними было бесполезно. Благодарю Бога, что не Путину пришлось брать на себя эту ужасную ответственность. Но поражение потерпели все: русские - потому что были погибшие, чеченцы - потому что отношение к ним стало намного жестче. Необходимо найти политическое решение, но русские не слишком привержены политическим решениям. Мы еще не слишком приучены к демократии. Вполне вероятно, что в правительстве есть люди, которые хотели бы, чтобы эта война продолжалась. Потому что, как и в каждой войне, в ней крутятся деньги, большие деньги. Мы все - заложники терроризма, мы все предоставлены сами себе, мы вынуждены выкручиваться из всего сами.

Третья мировая война уже началась, и у нее нет границ. Мы все оказались под огнем террора, и его детонатором являются средства массовой информации. Но терроризм - не только чеченский или исламский. Есть еще и криминальный терроризм: в России каждый банкир передвигается в сопровождении, по меньшей мере, трех телохранителей. И, несмотря на это, каждый день убивают от трех до пяти человек. Вся страна требует восстановления порядка".

Андрей Кончаловский: из интервью газете "Corriere della Sera".


  • Актриса Джеральдин Чаплин о фильме:

    «Дом дураков» - лучший фильм, который я когда-либо в жизни видела".


  • Актриса Лив Ульман о фильме:

    «Этот фильм напомнил мне "Стыд" Ингмара Бергмана. Режиссер работал над ним так, как работал бы Бергман. Юлия Высоцкая в роли Жанны украла мое сердце".


  • Режиссер Владимир Наумов о фильме:

    «Я очень люблю картины Кончаловского. В них есть абсолютная правда, которая вдруг постепенно сгущается до плотности символа. Например, в «Доме дураков» падает вертолет с героиней. Кадр спокойный совершенно, не напряженный. И вдруг сзади вертикально падает вертолет. Это парадоксально, но именно так часто и бывает в реальной жизни».


  • 2002, газета «Российская газета», автор Валерий Кичин

    "Андрей Кончаловский сделал фильм вне политики. Такой фильм мог бы сделать талантливый швейцарский, или датский, или марсианский режиссер, который рассматривает человечество из эпикурейского далека, от души сочувствуя страдающим малым сим».


  • 2002, «Лос Анджелес Таймс», автор Кевин Томас

    «Несравненный остров чистоты в безумном мире. Оплакивая принесенные войной разрушения, Кончаловский никого не осуждает, сочувствуя каждому в отдельности и всем вместе. "Дом дураков" - фильм, необычайно, до глубины волнующий, который мог быть создан лишь режиссером, напоенным той самой знаменитой русской душой".


  • ДУРДОМ

    Среди многих газетных изданий, отметивших выход на экраны "Дома дураков" развязно ругательными статейками, рекорд поставили "Ведомости" (6.12.2002), поместившие рядом сразу две рецензии. В прежние времена такое обычно делалось, чтобы высказать противоположные точки зрения и дать возможность читателю сформировать свою. Тут точка зрения одна, видимо, для того, чтобы читатель понял, что иная и вовсе не возможна. Оба автора ежедневной деловой газеты ничуть не противоречат друг другу, а лишь состязаются в степени хамства по адресу создателя фильма. Один сообщает, что Кончаловский снял "запредельно плохой фильм", другая, что "Дом дураков" "неправдоподобно, чудовищно скучен". Оба отличаются завидной девственностью сознания: одна про Кончаловского знает лишь то, что он брат Никиты Михалкова и поставил "Одиссея", другой - что он снялся в рекламе витаминных комплексов. Спорить с такой "критикой" бессмысленно и ниже достоинства любого уважающего себя профессионала, а, кстати, и непрофессионала, если у него просто-напросто есть своя точка зрения: неважно, позитивная или негативная - но своя.

    Не знаю (и знать не хочу) ничего про авторов этих заметулек, а насчет поместившей их газеты мнение вполне определенное. Ее уровень, во всяком случае, по части освещения искусства, - уровень братков, покупающих "барабаны Страдивари". Плохой, очень плохой, не совсем плохой, а вдруг даже совсем неплохой фильм снял Кончаловский - факт этот достоин не гыканья, не улюлюканья, а уважительного отношения, хотя бы, потому что снял его Кончаловский, художник, отдавший 40 лет жизни кинематографу и сделавший за эти годы фильмы, не просто плохие или хорошие, а менявшие наше сознание. Он живой классик российского кино, и тем, кто с этой мыслью еще не свыкся, пора уже начать с нею свыкаться, не дожидаясь, пока режиссер - дай Бог ему здоровья - помрет. "Они любить умеют только мертвых", как сказал Александр Сергеевич Пушкин - кстати, еще задолго до того, как на себе испытал все прелести подобного рода критики.
    Понимаю, многое в Кончаловском раздражает. Он талантлив, богат (по российским кинематографическим понятиям), благополучен, в чести у сильных мира сего, любим зрителями, любим женщинами - все это многими нелегко прощается. А, главное, он не укладывается ни в какие привычные мерки. Поди разбери, "наш" он или "не наш", "западник" или "славянофил", романтик или циник, оппозиционер или центрист, безнадежный эгоист или ничему не научившийся идеалист, первооткрыватель или подражатель, режиссер "майнстрима" или "арт-хауса". Он, в каждом случае, ни тот, ни другой. Или и тот и другой. Он сам по себе.

    Так уж случилось, что с Кончаловским я сотрудничаю уже не один десяток лет, писал о нем, писал вместе с ним (итог - 4 книги и множество интервью, статей, документальных сценариев), был в курсе его замыслов и проектов, а потому и с замыслом "Дома дураков" познакомился, задолго до того, как он оформился в сценарий. Сценарий же был написан в 1996, казалось бы, мирном году, именовался тогда "Наш сумасшедший дом - Россия". Потом он дописывался и переписывался, хотя в своих посылах и сути никаких принципиальных изменений не претерпел - ни в связи с новой чеченской компанией, ни в связи с переменами на политическом небосклоне - отечественном и мировом. Менялось название - сначала "Дом дураков", потом "Больные люди", потом снова и уже окончательно "Дом дураков". Все три названия выражают суть картины и в достаточной степени равноправны.
    Естественно, политические аллюзии в фильме есть. В той сумасшедшей, которую играет М.Полицеймако, легко узнаваема Новодворская; конечно же, не случаен самодовольный Грачев в телевизоре и иконный Ельцин на стене, падающий оземь под грохот взрывов. Наверное, есть еще какие-то политические параллели, но место всего этого в картине глубоко второстепенно. Могли быть и иные политические персонажи, не так уж и важно. Та же Новодворская нужна здесь вовсе не как объект сведения политических счетов, а как человеческий тип, если хотите, вневременной, тип вечного оппозиционера, человека, в любой ситуации, по любому поводу говорящего "нет". Могла быть Чечня, могло - Приднестровье, мог быть Таджикистан или какая-то еще конфликтная точка в пространстве бывшего СССР или вне его, мог быть другой век, другая страна, другие костюмы - суть едина: безумие и бессмыслица войны. Сумасшедший дом в фильме - метафора, емкая, и благодатная для кинематографа: локальное место действие позволяет художнику предельно концентрированно выразить свое понимание состояния мира.
    Как понятно, метафора эта не новая. Тут незачем искать параллели с "Кукушкиным гнездом", хотя они, на первый взгляд, и ближайшие. Все это давние темы высокой классики: безумие Дон-Кихота, безумие короля Лира, безумие (притворное или истинное, как трактовать) Гамлета, безумие гоголевского Поприщина, безумие героев Кафки - все это выражение состояния мира, свихнутого, сорванного с петель, где сумасшествие уже становится высшим проявлением нормальности. Кого считать больными? Пациентов психбольницы, спасающих нелепого чеченского парня, втянутого в войну, или русского командира, вкалывающего тайком от своих дозу, потому как напрочь разболтались нервы? В роли командира - Евгений Миронов; роль небольшая, но совершенная по мастерству, точности характера, постижению смысла. Уверен, актер может числить ее в ряду лучших своих работ в кино, каковых и без того достаточно. Никогда не видел прежде такого Адоскина: здесь он играет отключившегося от мира пациента-мусульманина, мнящего себя Богом. С каких-то неведомых запредельных высот взирает он на яблоко в своей руке: вот эта вот тонкая кожица испещрена мириадами микробов, копошащихся подобно человеческим тварям на поверхности земли. Что ему до их страстей!
    Каждая, даже самая малая роль в фильме выстроена актерски и режиссерски ярко и точно, со своей внутренней задачей, необходимой общему смыслу фильма. Главное место в многоголосом хоре персонажей отдано Жанне, сыгранной Юлией Высоцкой. Оставляю желающим поупражнять свое перо тот свеженький факт, что она жена режиссера. Конечно, упражнять перо было б вольготнее, если бы она роль провалила. Последнего не догадались написать даже борзые перья из "Ведомостей". Состоялись и роль и актриса в роли. Вытянула самый тяжкий и самый благодатный груз, который взвалил на нее любящий муж (он же кровосос-режиссер) - нести тему любви. Любви как основы основ человечности, любви как надежды на спасение, если спасение еще в этой жизни возможно.
    Самая острая, самая больная тема фильма - взаимоотношения людей двух воюющих сторон, русских и чеченцев, людей разных вер и культур, но, что для режиссера принципиально, принадлежащих единой большой Родине - России, единой семье ее народов. Тема эта для Кончаловского не нова. Не забудем, что в свое время он немало поработал для среднеазиатских студий, снял в Киргизии "Первого учителя", написал многие сценарии, в числе которых поразительный, глубокий и мудрый "Лютый", так что быт, психологию, нравы людей мусульманского мира представляет совсем не понаслышке. Тем более что все эти фильмы и сценарии были не просто режиссерской или литературной работой: внутри этого надо было жить, общаясь в процессе съемок, прохождения сценариев, утрясания личных коллизий (Кончаловский со скандалом женился на героине "Первого учителя" - Наталье Аринбасаровой) и с реальностью жизни, и с кино- и некиноначальниками разных уровней.
    Саму же тему трагической несовместимости двух культур, двух психологий ярче всего выразил непоставленный истерн "Басмачи", сценарий которого Кончаловский писал вместе с Фридрихом Горенштейном. По этому сценарию, но уже сильно отредактированному, Али Хамраев позднее снял "Седьмую пулю". Казалось бы, пустяковая поправка - всего-то на одну букву: командир Максимов стал командиром Максумовым. Но с нею ушло из фильма главное: противостояние русского командира и его мусульманского отряда, уведенного басмачами. Осталась вестерновая фабула, ушла философия...
    В "Доме дураков" коллизия двух культур присутствует постоянно, нигде впрочем, не обретая формы непримиримо конфликтной. Есть взаимное уважение, идущее от понимания того, что мы разные. Русский офицер, привозящий занявшим дурдом боевикам тело их погибшего товарища, своим, русским не повез бы, а чеченцы, он знает, выкупят - такой у них закон. Замечательная сцена! Столько всего в ней! И неловкость от избранного способа заработка, и взаимная уважительность двух командиров, русского и чеченского, и общая невозможность понять, что же развело их по разные стороны - вместе ведь сражались в Афгане. А в финале - счастливое облегчение: русский офицер уезжает на своем БМП, махнув рукой на уже принесенные две штуки зеленых - память о боевом братстве, когда-то связывавшем их, дороже.

    Столь же деликатен и многосложен режиссер, решая линию любви больной русской девушки Жанны и чеченского парня, несостоявшегося актера, после гибели брата взявшего в руки автомат. Любовь начинается с брошенной под настроение шутки: "Мне такие девушки нравятся. Я б на тебе женился". Потом будет много всего: и прощание Жанны со своим воображаемым возлюбленным - Брайаном Адамсом, и свадьба, потому как чеченский командир в таких делах шуток не понимает: обещал жениться - женись. Будет блистательная сцена танца на обреченной свадьбе, затем грустное объяснение в беседке - душевное проникновение, понимание. Потом - бегство чеченцев под грохот рвущихся под ногами снарядов: завязался бой с федералами. Жанна пытается сесть в грузовик к своему "мужу", он отталкивает ее - слишком суровая штука война, не до любви теперь... Война - преграда их чувству, а не то, что они разной крови и разной веры. Но, может быть, в самой этой любви, пусть и безысходной, надежда на преодоление того, что сейчас разделяет две воюющие стороны.

    Конечно же, принципиально важна для режиссера сцена молитвы. Под грохот близких разрывов укрывшиеся в подвале люди возносят на разных языках мольбу о спасении Богу, которого называют разными именами, но который, в понимании режиссера, един для всех. Все Его дети, как все - дети России... Кончаловский зовет к толерантности (очень несвойственное российскому темпераменту качество - рецензии это лишний раз подтвердили), пониманию, единению, он верит в то, что объединяющее людей сильнее того, что их разделяет.

    В общем-то, не сомневаюсь, что, как то было и со многими прежними фильмами режиссера, страсти улягутся, злоба политического момента останется в прошлом, о рецензиях и настрочивших их рецензентах и вовсе никто не вспомнит. Придет нормальное понимание того главного, о чем и во имя чего этот искренний, глубокий, естественно вызревший в творческом саморазвитии Кончаловского фильм. Думаю, время это совсем не так далеко...
     

    Александр Липков. 2002 г.



  • «Что общо, то ни о чем. "Дом дураков" - совершенно позавчерашний фильм. Он целиком построен на эстетике интеллигентского кино 70-х годов, времени, когда молодые советские режиссеры, посмотрев несколько мировых шедевров - от Феллини до Формана - приступили к самовыражению…"

    Алена Солнцева. "Время", 2002 г.



  • "Каждую из потенциально хороших идей Кончаловского (исчезновение докторов из сумасшедшего дома, роман чеченского боевика с дурочкой, явление deux ex machina в обличье российского солдата) убивает абсолютная банальность идей и эклектика изобразительных средств. (…) Идеи режиссера слишком просты и очевидны ("миру - мир, нет войне", "love not war") для того, чтобы их объема хватило на целый фильм. В результате остается бесконечное размазывание манной каши по белому столу: будь эта каша горячей и свежей, только с плиты, и будь она не на столе, а в тарелке, неплохое получилось бы блюдо".

    Антон Долин, "Газета". 2002 г.



  • «Как Кончаловский-конъюнктурщик съел Кончаловского-художника. Удивительно, как удается братьям Михалковым (один из которых Кончаловский), вызвав заранее интерес к своим работам, заставить критиков эти работы заранее не полюбить. Помнится, на "Сибирского цирюльника" киножурналисты шли, заранее вооружившись язвительными упреками. С чуть меньшим, но все же - предубеждением - шла московская критика на фильм Андрея Кончаловского "Дом дураков".

    Екатерина Барабаш, "Независимая газета". 2002 г.



  • «Циничные телевизионные люди, как правило, равнодушно высчитывают количество слезинок, которые удается выловить у доверчивых домохозяек очередным душещипательным сюжетом - чтобы после этого на их размягченные сердца лучше легла реклама стирального порошка. Профессия требует от телевизионщиков бесстыдства в торговле жалостью и состраданием, и режиссер Кончаловский взял с них пример, изготовив развернутый трогательный квазирепортаж про чеченскую войну для иностранной аудитории. Разница в том, что если автор телесюжета сгущает краски, подтасовывает непроверенные факты или просто врет в среднем процентов на семьдесят (в зависимости от остатков индивидуальной совести), то автор игрового фильма имеет полное моральное право кривить душой на все сто".

    Лидия Маслова, "Коммерсант".






  •